fortovsky: (эйнштейн)

















Три книги связанные одной историей. Русский из Эстонии, гонимый ментами и бандитами, оказывается в конце 90-х в Дании. Нелегальное положение, лагеря беженцев. Сербы, албанцы, арабы, пакистанцы, армяне, сомалийцы, русские. Тогда, как и сегодня, спокойно людям жить не давали.

По форме трилогия документальна, Иванов многое рассказывает из того, что видел и слышал, пытается описать и понять сам религию дороги и бегства от самого себя.

Индус Хануман, друг главного героя, беженец идейный, Одиссей конца 20-го века. Соцпакет среднестатистического европейца - это не его. Парадайз, страну мечты в его фантазиях поочередно сменяют Америка, Мексика, Амстердам. Почему нет?! Там трава, мэн! А по дороге к мечте можно и в помойку залезть, и бутылки пособирать, да и из супермаркета пожрать вынести - не грех. Растворился в датском тумане...

Самый русский в трилогии сказочен как медведь. Михаил Потапов. Строит основательность на зыбких почвах северной Европы. Выкопать погреб для картошки в мигрантской общаге - это показатель домовитости. Огородик еще. Без него никак. Последнее направление в сюжете у этого героя - тюрьма...

Страхи у мигрантов везде схожи. Депорт. Не дадут "позитив"(разрешение на проживание). Менты. Всесильная бюрократия. Голод. Обворуют, кинут, разведут. Страх начался на родине, продолжается, заставляет изворачиваться и терпеть. Не кончится никогда...

Иногда они возвращаются. Дома и через 5 лет - все тоже самое. Одноклассники, однокурсники поседели, растолстели, единицы чего-то добились. Перспективы - спиваться и стареть вместе с ними. Или снова купить билет...
fortovsky: (эйнштейн)
Приз вручается... вручается приз... Бобу Дилану!!!
Ну, хоть не будут орать про политический подтекст. И понижение планки уровня литературы, как если бы дали премию Мураками. На поэзию влиял? Влиял. Помирать скоро? Всякое может случится, здоровым образом жизни не отличался. Устав премии позволяет? Еще как: «литературой является не только беллетристика, но также и другие произведения, которые по форме или же по стилю представляют литературную ценность».

fortovsky: (эйнштейн)
К одному из уроков по роману "Война и мир" я усердно готовился. Читал до 4-х утра. Литература шла по расписанию первыми двумя уроками. Проспал.
Смутно помню сюжет. Ростова, Пьер, Волконский... Как все. В принципе. Дымное небо Аустерлица...
Объем явно не по возрасту, как и мысли. Периодически возникает туманное желание перечитать.
Балы, дворянские гнезда, сударыня-сударь, то да сё... Зачем тогда это было нужно?

Библия книга не малая. Краткий курс - вещь ненадёжная. Те, кто учил краткий курс истории партии охотно жгли потом партбилеты и шли в коммерсанты. Не уверовали... И это не школьники.
Во времена, когда уроки начинались с молитвы, очень хорошо штудировали и древнюю мифологию с греческим и латынью. Действительно, формировали мировоззрение, вкус и проч. Послушать и почитать библейские сюжеты после химии и физики? Ну, не знаю?... И что важно. Под чьим руководством будет это всё? Советская Марьиванна и постсоветские педагогические кадры, выросшие на Пелевине с Минаевым, даже издали кажутся неубедительными.
fortovsky: (фонарь)
Бестселлер, лидер продаж часто ассоциируется с рейтингами, объемом и количеством тиражей, кассовыми сборами, маркетингом и прочими явлениями далекими от действительно литературы. Хотя и "чистые" критерии последней невсегда удается установить верно.
И если проследить историю бестселлера, то становится видно, что не только цифры делают книгу успешной, и не обязательно спрос и предложение, но и труднообъяснимые факторы, как случай и везение. Порой удивляет: кому книга обязана своей удачей больше? Себе самой или автору, который, случается, не доживает до популярности своего творения?
И все же механизмы способствующие бестселлеризации книг существуют. И появились они не вчера.
Рувиллуа Ф. называет одной из первых книг нашедшей массового читаля благодаря продвижению "Хижину дяди Тома" миссис Бичер-Стоу. Повальное увлечение которой пришлось на 50-е годы XIX века.
Издатели использовали в те времена в качестве рекламных площадок своих печатных родственников - газеты. Немаловажным моментом способствующим доступности книги вообще являлась промышленная революция, которая позволяла увеличить и производство бумаги и объемы типографской продукции одновременно, и при этом снизить себестоимоть.
В продолжение этого, принцип конвеера подключился и к писательскому труду, появились писательские "мануфактуры". И замечены в использовании литературных рабов были не только российские звезды пера последнего десятилетия, но такие титаны чернильниц, как А. Дюма и Ж. Верн. А что поделать? Капитализм. Издатель требует по три тома в год.
Принято считать, что продвижение товара, в т.ч. литературного, должно нести положительные эмоции для привлечения читателя-покупателя. Но это не всегда так. Разгромная рецензия, обвиняющая автора и текст в различных грехах, может послужить стимулом продаж. Публика также любит провокации и благосклонна к гонимым, чему пример Салман Рушди и А. Солженицын.
Заметную роль в создании бестселлеров XX века сыграли кинематограф и телевидение. Автор отмечает такое явление как "союз книги и изображения", которое по сей день создает ажиотаж вокруг книг и приносит прибыли авторам и издателям. Телевидение занималось не таким навязчивым продвижением, но от этого не менее эффективным. В связи с этим Рувиллуа упоминает "Книжный клуб" американской теле-дивы Опры Уинфри и рекомендуемую к прочтению серию с буквой "О"(Опра) на обложке. А во Франции в свое время похожую роль выполнял цикл телепередач "Апострофы", на следующий день после выхода которых наблюдалось оживление в книжных магазинах именно у полок с теми произведениями, про которые накануне рассказывали приглашенные в телестудию. У меня, по этому поводу, возникла ассоциация с "Апокрифами" В. Ерофеева на телеканале "Культура", и учитывая близкое знакомство российского писателя с Францией, думаю, что небезосновательно.
В книге приводится еще целый ряд "уловок" книжной индустрии в завоевании читателя, и все же делается вывод, что невсегда все так однозначно и плоско, как кажется на первый взгляд. Книга и бестселлер, автор и читатель, общество и текст имееют порой непредсказуемую "химию" и мистику, которые влияют на выбор того, что почитать на досуге, и того, что написать для Вечности.
Авторский рейтинг бестселлеров непретендующий на оригинальность:
1. Библия(4-6 млрд)
2. Маленькая красная книжечка(цитатник Мао)(возможно более млрда)
3. Коран (800 млн)
4. Словарь синьхуа(400 млн с 1957 года)
5. Стихи (Мао Цзедун) 400 млн
6. Избранные труды (Мао Цзедун) 250 млн
7.Повесть о двух городах (Диккенс, 1859) 200 млн
8. Скаутинг для мальчиков (Баден-Пауэлл, 1908) 150 млн
9. Властелин колец Толкиена (здесь у автора забавная ремарка - "культовая книга всех тех, кто больше ничего не прочитал")
10. Книга мормона (1830) около 150 млн
11. Истинная правда о вечной жизни (текст откровений свидетелей Иеговы) около 110 млн
12. Гарри Поттер в школе волшебников (Дж. Роулинг, 1997) около 110 млн
13. Десять негритят (разные названия в ряде стран, А. Кристи, 1939) 100 млн
14. Хоббит (Толкиен)
15. На трех понятиях (Цзян Цзэминь) программный текст лидера компартии Китая.
fortovsky: (фонарь)
Крайне любопытный автор и книга.
Это мигрантская литература со всеми вытекающими: ностальгией, чувством вины и попыткой примирить себя(или в себе) с новой родиной и местом, где родился.
И сам текст стилистически делится на две части: до и после. Размеренный пыльный Афганистан 70-х из детских воспоминаний, бегство в Америку, трудности начала пребывания в новой стране и их преодоление. К середине книги создается впечатление, что дальше ничего особенного: вполне счастливая семейная рутина. С банальной моралью: иногда нужно один раз все бросить и начать заново.
Однако, автор приготовил иное. Главного героя ждет временное, но очень динамичное, даже голливудское, возвращение в неспокойный Афганистан начала XXI века с талибами, разрухой и вездесущей бедой.
Книга во многом автобиографическая, потому даже вымысел очень достоверный, т.к. многое пережито лично. Халед Хоссейни еще в детстве покинул Афганистан, в Америке стал врачом, последнее годы активно занимается вопросами помощи беженцам.
Любителям Востока рекомендуется.
fortovsky: (фонарь)
"— Из тебя сделают чучело! Я уверен, они сделают из тебя чучело, старик! Тебе нужно валить. Срочно валить!
— Я не хочу валить из своей страны. Я хочу, чтоб из нее свалили эти гопники.
— Смешно! Вся история этой страны сводится к тому, что мрази выживают людей вроде тебя, а ты хочешь, чтоб здесь что-то вдруг изменилось."

"Все они — власть гопья! Гопники, обыкновенная гопота! И здесь, и сейчас вопрос стоит только в том, чтобы дать этим гопникам отпор!"

"Одно к одному. Вернулись домой — получите следующий удар. Забыли Андре Жида? «Человеческая жизнь? Что за пустяк!» Гопники? Нет, некоторые из нас учились на филфаке."

Саша Филипенко "Травля"

Гоп-стоп перекочевал в текст и литературу. Только выворачивают не карманчики, а мозги. Диплом филфака уже не свидетельствует, что ты жертва-ботаник. Теперь возможны и филологи-фраерА.
fortovsky: (фонарь)
В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО.
В середине восьмидесятых распределили мою сестру в город Юхнов, Калужской губернии. Поселили в частном доме у старушки, вдовы лесника. Старушка была натурально неграмотная. За пенсию крестиком расписывалась.
А в том Юхнове был чудный книжный магазин. Булгаков, Хемингуэй, Зощенко и т. д. Все в полный рост. Видать не одна бабуля была там неграмотна. Я, когда к сестре приезжал, затаривался книгами под завязку. Бабушка все переживала, что такие денжищи трачу непонятно на что.
Вот как-то вернулся я из похода в тот магазин со стопкой книг. Как раз Зощенко отхватил. И мы с сестрой стали друг другу вслух читать любимые рассказы. Вдруг выходит бабуля из-за печки: "Это откуда вы такое берете?" Мы в книгу тычем пальцем.
На другой день она реквизировала у соседского пацана Букварь.
В следующий раз побывал я там через год. Бабуля сидела на скамейке у ворот с подругами и что-то они очень оживленно обсуждали. Я прислушался и обалдел! Томас Гарди. "Тэсс из рода д'Эрбервиллей"!

отздеся
fortovsky: (прораб)
Нобелевскую премию по литературе получила Светлана Алексиевич. Как известно, премия довольно политизирована, но данного автора в этом обвинить сложно, хотя действующую власть в Беларуси она особо не жалует. В советское время литературная номенклатура ее "задвигала" и не печатала за чрезмерный натурализм. Но выбранный писательницей жанр документального романа и не может быть другим. Она осталась верной себе и победила.
Не являюсь знатоком творчества: в школе "проходили" "У войны — не женское лицо", лет десять назад прочитал "Чернобыльскую молитву", остались сильные впечатления.



отсюда

Светлана Алексиевич - первая белоруска, получившая Нобелевскую премию по литературе. Она родилась 31 мая 1948 года в Станиславе (ныне — Ивано-Франковск, Украина). Отец — белорус, мать — украинка. Позже семья переехала в Беларусь. В 1965 году окончила среднюю школу в Копаткевичах Петриковского района Гомельской области. Работала воспитателем, учителем истории и немецкого языка в школах Мозырского района, журналистом газеты "Прыпяцкая праўда" в Наровле. В 1972 году окончила факультет журналистики БГУ, работала в нескольких газетах.

Известность Светлане Алексиевич принес дебютный роман "У войны — не женское лицо", появившийся в 1983 году. Другие известные произведения писательницы — "Цинковые мальчики" (о войне в Афганистане), "Чернобыльская молитва" (о последствиях аварии на Чернобыльской АЭС), "Время секонд-хенд".

Творчество Светланы Алексиевич в Беларуси фактически находится под запретом, ее книги практически не издавались. Сама писательница была вынуждена ранее уехать из страны из-за конфликта с властями. С начала 2000 годов она жила в Италии, Франции, Германии. Вернулась в Беларусь только в 2013 году.
fortovsky: (фонарь)
Приехать в Питер после 30-ти из Казахстана. Работать в издательстве, писать книги. Вести блог. Не иметь прописки, стрематься ментов и дарить им книги. Обрести дом в Псковской области с вредным псом. Не дожить до 50-ти. Такая вот жизнь Дмитрия Горчева. Его нет уже 5 лет, а сегодня у него был бы день рождения.



В этой книге собрано лучшее его из ЖЖ.
fortovsky: (фонарь)
В Омске начали выпуск туалетной бумаги с текстом санкций



А раньше в сортирах классику почитывали. На неделе подслушал разговор в парикмахерской: одна из работниц утащила из туалета подруги детей капитана Гранта. Для себя отметил два момента: что в туалетах присутствует из литературы, и оказывается, даже парикмахеры интересуются ейной.
fortovsky: (фонарь)
Мединский высказался о литературе.

«Русская литература стремительно меняется в формате изложения, потому что, безусловно, это великая русская литература XIX века, она была сориентирована совсем на другого читателя: другой формат издания, другая скорость чтения, другая скорость жизни, другая скорость принятия решения. И то, что сейчас многие, зачастую, с трудом могут переварить через себя текст, превышающий 140 знаков, в общем, к сожалению большому, литература тоже должна это учитывать. С одной стороны, она, конечно, воспитывает читателя, с другой стороны, она под него подстраивается».

Он отметил, что сейчас литература находится в фазе переходного периода. Связан он, в первую очередь, с тем, что электронные книги вытесняют привычные издания.

«С другой стороны, переходный период еще связан с количеством авторов и количеством читателей. Что у нас происходит сейчас? Пишут все, кому не лень, издать легко, а читателей все меньше и меньше, и конкуренция среди авторов достигает совершенно умопомрачительных величин. Я говорю об издаваемых авторах, а если мы с вами будем говорить еще об авторах, которые мнят себя авторами, то есть это все, что выплескивается в бездонный океан интернета, они ведь тоже все авторы. Нет такого ЖЖшника, который не считает себя Булгаковым, и это тоже проблема».
fortovsky: (фонарь)
В метро на лайтбоксах реклама серии книг "Классика русской духовной прозы"



По 99 р. А, вообще, проза недуховной бывает, да еще и русская?
Ребята, Вы заигрались. Когда что-то начинают использовать в рекламных слоганах и барыша ради - это уже не духовность.
fortovsky: (фонарь)
понае

Филологическая девушка понаехала из эриванов покорять Москву в последнее, "лихое" десятилетие прошлого века. Классика жанра со времен "Москва слезам не верит". Столица слишком большая, чтобы ее понять, это не под силу даже своим, а уж принимает в их ряды она точно не всех. Выход один - ужать огромный город до понятного, безопасного мирка: съемная комната, душевная хозяйка, называющая героиню "дочкой", работа в обменнике валюты "Интуриста". Представили? Коробка отеля, а в ней еще футлярчик. Забавные девочки-коллеги и шебутная начальница. Сплошной юмор и веселье. Все остальное за скобками. Негатив только мельком, легкими мазками: "крыши", бандиты, менты - мрачные тени за окнами. Даже валютные проститутки очеловечены. И дефолт - нелепое недоразумение.
У автора не было стремления ни поплакаться(а слезы в жизни, уверен, имели место) , ни зафиксировать события. В книге чувствуется желание, чтобы  тебя приняли, если не за родную, то за человека, которого знают с детства. Обычное желание понаехавшего. Стать другом. "Понаехавшая" - это обращение к Городу. А унылых столица не любит, потому веселья на страницах очень много.
Москву можно поздравить, в ней понаоставался очень хороший человек, способный написать легкую и дружелюбную книгу.

Очень понравилось:
"Наблюдение: накосячит горстка идиотов — а доказывать, что она не верблюд, целой диаспоре!"
fortovsky: (фонарь)
Книги пишут, презентации устраивают. Даже +12

шж
fortovsky: (фонарь)
Житель города Ирбита в Свердловской области приговорен к восьми годам колонии строгого режима за убийство знакомого в ходе спора о литературных жанрах, сообщает следственное управление СК по Свердловской области.
Убийство произошло 20 января 2014 года. Бывший учитель зашел в гости к знакомому, и они поспорили, какой из литературных жанров – проза или поэзия – важнее.
"Хозяин дома утверждал, что проза – это и есть настоящая литература, а его гость в этом споре отстаивал поэзию. Вскоре литературный диспут перерос в конфликт, на почве которого 52-летний любитель поэзии убил своего оппонента ножом", – говорится в сообщении СК.
Обвиняемый некоторое время пытался скрываться в деревне Малахово неподалеку, но был задержан.
Газета.Ru
fortovsky: (фонарь)
Шведский писатель и критик Хорас Энгдаль, вошедший в комитет Нобелевской премии по литературе, накануне вручения награды пожаловался на современное состояние западной литературы в интервью La Croix.

Энгдаль считает, что писательские курсы привели в литературу Европы и США слишком много людей. Также, считает он, писателям не на пользу крупные денежные гранты. «Понимаю, соблазн велик. Но эти деньги отрезают писателя от общества, создают нездоровую зависимость от властей. Раньше писатели работали таксистами, клерками, официантами. Сэмюэл Беккетт и многие другие жили так. Было тяжело, но они кормились самостоятельно», — поделился размышлениями Энгдаль.

По мнению писателя, литературного подъема стоит ожидать от стран Азии и Африки. «Надеюсь, литературные богатства Азии и Африки не преуменьшатся из-за ассимиляции и «озападнивания» этих авторов», — поделился Энгдаль.

fortovsky: (фонарь)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] philologist в Forbes: 10 самых значительных писателей Украины
Журнал Forbes. Украина опубликовал рейтинг 10 самых значительных писателей Украины. Обычно для составления большинства рейтингов Forbes использует количественные показатели: стоимость активов, цифры доходов, частоту упоминаний в медиа и т.д. Однако в случае с деятелями искусства такая методика нерелевантна. Уровень мастерства писателя не определяется полученными гонорарами, влиятельность театрального режиссера нельзя вычислить по стоимости билетов на его спектакли, значительность музыканта далеко не всегда соответствует его популярности. Самым надежным методом в данном случае является экспертный опрос.



Read more... )


fortovsky: (фонарь)
  Вчера была годовщина трагедии в Минске. 30 мая 1999 года в массовой давке у станции метро "Немига" погибло 53 человека, в основном молодёжь. Внятные причины названы не были, ответственность, фактически, никто не понес. Стихия.



  Анализ и синтез даже по прошествии 15 лет не дают понимания. В таких случаях необходим миф. И он был создан Сашей Филипенко в романе "Бывший сын". Как и любому другому мифу, одним фактом и событием ограничиться не удалось. Пришлось затронуть мировоззрение. Возможно встряхнуть и эпоху.
  Автора интересует не только анатомия трагедии, которая всегда дитя среды, а последняя - это Беларусь. Или Белоруссия? Как правильно - никто не знает. Или забыли, или ещё не знаем. Проблема памяти и дерзновения к новому. О ней в начале романа, до трагедии, ведут разговор лицеисты в школьном туалете. Путая языки, задаваясь вопросами: как говорить? Кому верить? Из чего исходить?
  И этот раздрай не только в юных умах. Да и не только в белорусских. Весь мир в поисках идеи. Для объединения нужен центр притяжения. Символ. Если народ не идёт к единому знаменателю, то мир приводит такой сам. Мир не знает ни горя, ни радости. Кровь для него условна.
  Праздник пива. Бесплатные сигареты. Музыка. Гроза. Месиво...
Герой выжил. Герой в коме. Зовут его Франциск. Редкое имя для современной Беларуси. И сейчас, и в 90-е годы. Был такой Францишак з Полацка. Совпадение неслучайно.
  Зачем столько крови? Чтобы одумались? Задумались? Примирились? Объединились? Это плата. Правда, не совсем понятно: прошлому или будущему? Но жертвоприношение, точно. Оно должно было спровоцировать движение, динамику среды. Но этого не произошло. Кома везде по стране. Общий диагноз. Тотальное уныние. Верит только бабушка, которая ухаживает за внуком, от которого все отказались. Тихая, ненормальная, нетребующая благодарности вера. Только бы не мешали. Оставьте хоть её. Вера побеждает, перешагнув через бабушку, и внук просыпается через 10 лет. В той же стране. Нет, фасады, конечно, обновлены, и на улицах стало чище. Но люди те же. Точь-в-точь. Как вчера. С тем же раздраем в умах.
  Франциск быстро восстанавливается, практически, учится жить заново. И говорить. Путая белорусский и русский языки. Но это выздоровление, чего не сказать об окружающих, они продолжают пребывать в коме. Очередные встряски(терракт 2008 года, события после выборов в 2010 и взрыв в метро в 2011) положительных изменений не дают. И герой уезжает из страны.
  В конце романа Саши Филипенко стоит дата - 2012 год. В апреле 2014 года автор получил книжную премию. Многие мысли героев абсолютно схожи с моими не только ко времени окончания работы над рукописью, но даже на начало текущего года. Но последние, всем изветные события сильно изменили восприятие книги. Один рецензент назвал главной метафорой "Бывшего сына" кому, как состояние белорусского, и не только общества. Из комы нередко выводит человека некое потрясение. Беларусь за 15 лет после Немиги пережила их уже немало, и крови было тоже достаточно. Врядли этот путь себя оправдает, как показывают события у белорусских соседей. Бабушка Франциска тоже пробовала разбудить внука насильно. Не получилось. Потому считаю главной метафорой книги - веру. Ненормальную и безусловную веру. На пробуждение.

Небольшое видео с церемонии вручения "Русской премии"



Profile

fortovsky: (Default)
fortovsky

January 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 10:09 pm
Powered by Dreamwidth Studios