fortovsky: (эйнштейн)
Если не врут, то преподаватель одного из вузов в немецком Мюнстере 31-летняя Гертруда Герт рассказала "Газете.Ru".

... с одной стороны, немцы в большинстве своем недолюбливают мигрантов из-за их поведения, с другой — боятся это открыто признать из-за навязываемой им через СМИ толерантности, а с третьей — не готовы что-то этому противопоставить, так как не знают, как и что именно. Оттого они предпочитают просто замалчивать проблему.
«Отдельная история — это так называемые русские немцы — те, кто имеет немецкие корни и перебрался из Казахстана, Украины или России. Они, как правило, создают свои компании и держатся вместе, а также не очень охотно учат немецкий язык. Кроме того, зачастую выходцы из российской или украинской глубинки при косом взгляде, а тем более попытке напасть на них без особых сомнений бьют в морду, как было у них принято на родине»,
— рассказывает Герт. По ее словам, многие дети коренных немцев побаиваются мальчишек из России, однако охотно пользуются их защитой в школьных разборках с детьми мигрантов.
«Подозреваю, что за школьные годы этот стереотип о русских укрепляется, люди вырастают и передают эти знания своим детям и будут воспитывать их в духе — сынок, если у тебя в классе будет русский мальчик, то лучше подружись с ним»
fortovsky: (эйнштейн)

















Три книги связанные одной историей. Русский из Эстонии, гонимый ментами и бандитами, оказывается в конце 90-х в Дании. Нелегальное положение, лагеря беженцев. Сербы, албанцы, арабы, пакистанцы, армяне, сомалийцы, русские. Тогда, как и сегодня, спокойно людям жить не давали.

По форме трилогия документальна, Иванов многое рассказывает из того, что видел и слышал, пытается описать и понять сам религию дороги и бегства от самого себя.

Индус Хануман, друг главного героя, беженец идейный, Одиссей конца 20-го века. Соцпакет среднестатистического европейца - это не его. Парадайз, страну мечты в его фантазиях поочередно сменяют Америка, Мексика, Амстердам. Почему нет?! Там трава, мэн! А по дороге к мечте можно и в помойку залезть, и бутылки пособирать, да и из супермаркета пожрать вынести - не грех. Растворился в датском тумане...

Самый русский в трилогии сказочен как медведь. Михаил Потапов. Строит основательность на зыбких почвах северной Европы. Выкопать погреб для картошки в мигрантской общаге - это показатель домовитости. Огородик еще. Без него никак. Последнее направление в сюжете у этого героя - тюрьма...

Страхи у мигрантов везде схожи. Депорт. Не дадут "позитив"(разрешение на проживание). Менты. Всесильная бюрократия. Голод. Обворуют, кинут, разведут. Страх начался на родине, продолжается, заставляет изворачиваться и терпеть. Не кончится никогда...

Иногда они возвращаются. Дома и через 5 лет - все тоже самое. Одноклассники, однокурсники поседели, растолстели, единицы чего-то добились. Перспективы - спиваться и стареть вместе с ними. Или снова купить билет...
fortovsky: (эйнштейн)
И опять скажут, что виноваты чёрные. А дорогие россияне в белом. Это неместные десятилетиями крышевали этот бизнес, не проводили проверок по линии ФМС, наживались на чужом горе и т.д. И, конечно, обнадёжат, что всё хорошо, кризиса нет, беспокоится не о чем. Расходитесь по домам и смотрите в голубой стеклянный глаз - там вам все правильно расскажут.

А через два часа на входах российских метрополитенов будут усиления, на улицах добавится нарядов ППСников, и потекут ручейком гастарбайтерские тыщонки в карманы невиновных. Бизнесу придали импульс, ничего личного...



- Сколько об этом кричать можно? Давайте прикроем границу! Закрывайте! Кто мешает?! – Разошелся с новой силой белорус. – Значит – выгодно! Причем, когда чурка языка не знает – ещё лучше. Не будет возникать и права качать! И можно дурить и кидать. Жа-ловаться такой не пойдет. Куда?! Без денег и двух слов связать не в состоянии. Стране были нужны рабы – вот и завезли. А голодные всегда бедокурили и восстания поднимали. Воруют?! Конечно! А вы смотрели: кого пускали? Сейчас без работы многие остались, даже на билет обратный денег нет у некоторых - отсюда и грабежи с разбоями выросли.
- По дачным поселкам, говорят, пошли многие.
- Естесственно! Теперь в городе, в подъе… как её? Парадную, блин, просто так не попа-дешь - это только для профессионалов, а те, что вчера кирпич клали и белили – по курят-никам в пригородах. Мигранты рабочие места заняли, видете ли, и местных в супермаркеты грузчиками и улицы мести не подпускают. Сами же и не идут, а если кого, в редких случаях, и не принимают из русских, так это начальники жилконтор и прочие. Ползарплаты дворника себе в карман кладут и наверх отстёгивают, и знают, что все шито-крыто, и никто не будет жаловаться, а соотечественник и больничный потребует, и аванс и сверхурочные, и накатает куда следует, а то и в суд подаст.
- Конечно, как мы на честном слове никто не станет вкалывать, - успел вставить, пока он воздуха набирал.
- А Равшана какого выгнали, что ни «бэ», ни «мэ» – и с концами, а то и с миграционной службой и ментами еще аферу провернули, штрафы без протокола по-братски поделили и прогуляли со шлюхами. За успех дела в борьбе с незаконными мигрантами перед боссами с большими звездами отчитались, премийки сами себе выписали и получили, а по ящику народу фуфло показали. Просто зайки все! А потом новых набрали, из которых очередь всегда под дверью. И так по кругу каждые полгода или квартал. Еще и виноватыми джамшутов сделали. За весь кризис! Который тоже кому-то выгоден. И Гивону, и Игорю, и бандитам, и бизнесу, и государству. Все – заодно! Банда!
Rидалка.UZ
fortovsky: (Брейвик)
Вот как так можно было?
Заявлять, что с началом участия России в военных действиях в Сирии, увеличился поток беженцев в Европу.
Демонстрация силы? Ну да, демонстрация.
Ибо чужие демонстрации в Афганистане, Ираке, Югославии маленько тавойт...
У вас там были национальные интересы? ОК
Однако, неразумно, когда национальные интересы становятся национальными проблемами.
И даже националистическими...
Гуд абенд, фольк.
fortovsky: (фонарь)
Меня вот интересует: у немцев что-то типа Административного кодекса есть?
Ну там, про мелкое хулиганство, про 5-10-15 суток в обезьяннике?
Рассуджения про разность культур здесь не катит. Культура - явление репрессивное. И она уже требует поддержки буквой закона.

Оригинал взят у [livejournal.com profile] fortovsky в "... были выпущены на свободу".
В настоящее время полиция расследует жалобы жителей города Цвикау (земля Саксония), которые сообщили об агрессивном поведении мигрантом в муниципальном бассейне для любителей плавания.

Согласно сообщению газеты Bild, камеры наблюдения зафиксировали некоторые особенности поведения претендентов на статус беженцев, которые включали следующие эпизоды: мастурбация в джакузи, испражнение в детский бассейн, а также вторжение в женскую раздевалку с попытками изнасилования женщин и девочек.

Британское издание Breitbart London сообщает, что случай в Цвикау – далеко не единственный, но власти различных городов Германии предпочитают умалчивать о подобных инцидентах.

Как уточняется в сообщении на данную тему, полиция ненадолго задержала подозреваемых в нарушении общественного порядка в Цвикау – мигрантов из Сирии и Афганистана, однако вскоре все они были выпущены на свободу.

взято здесь

fortovsky: (фонарь)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] fortovsky в 400 голландцев
прошли по улицам Амстердама 16 января одевшись в мини-юбки в знак солидарности с женщинами Кёльна.



"Мы демонстрируем свои волосатые колени во имя свободного общества, в котором женщины могут свободно ходить по улицам и днем и ночью", - заявили организаторы акции, которую провели молодые социалисты и "зеленые".



FB

fortovsky: (ес)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] fortovsky в Пустили - воспитывайте!
Мультикультурализм - он такой.


fortovsky: (фонарь)
Репортаж из Моленбека, неблагополучного мусульманского района Брюсселя, откуда пришли парижские террористы.



В ночь на субботу бельгийские спецслужбы повысили уровень террористической опасности в Брюсселе до четвертого, наивысшего. Такого никогда прежде не случалось. Городское руководство закрыло метро и рекомендовало жителям не посещать многолюдные места.
В выходные продолжались аресты подозреваемых в причастности к терактам в Париже. Рейды прошли сразу в нескольких коммунах (районах) бельгийской столицы, однако под особо пристальным вниманием — Моленбек, в одночасье прославившийся на весь мир.
Про Моленбек везде пишут: «Мусульманский пригород Брюсселя», «предместье». Это не совсем корректно: коммуна Моленбек примыкает вплотную к старому центру. Через квартал раз в 15 минут проезжает красный туристический автобус, который наматывает свои круги по историческим местам, несмотря ни на какое чрезвычайное предупреждение. До Гранд Плас, центральной площади Брюсселя, от Моленбека пешком минут 15.
Кевин Гекире ждет меня субботним утром у валлонской библиотеки на окраине Моленбека. Он согласился быть моим гидом по коммуне.
Кевина я нашла случайно, через Facebook. Просто набрала в поисковое «Моленбек». Первая ссылка была на страничку местной футбольной команды, а вторая — на центр по работе с проблемной молодежью. Я написала в учебный центр, и мне ответил Кевин: «Я специализируюсь на исламе и Ближнем Востоке».
Льет сильный дождь, мы идем по чистым и пустым улицам Моленбека. Все вокруг — словно квартира старой девы, которая, аккуратно прибрав свой дом, уехала в отпуск. «Знаешь, здесь вообще обычно людно, — говорит Кевин. — Просто из-за всех этих событий люди напуганы».
Мы ищем кафе, чтобы спрятаться от дождя, но это оказывается не так просто: большинство заведений закрыты; но вот открыта кондитерская прямо напротив полиции. Небольшая группа женщин, с головы до пят закутанных в черные просторные одеяния, быстро уходит.
Нам приносят сладкий марокканский чай.
Кевин рассказывает про Моленбек.

В 60—70-е годы у правительства Бельгии было официальное соглашение с Марокко и Турцией: оттуда приезжали гастарбайтеры поднимать бельгийскую тяжелую промышленность. Бельгия тогда процветала. Никаких терок по поводу национальностей и религии не возникало.

При этом, что греха таить, Моленбек, мигрантская его часть, — никогда не была особенно благополучной в социальном плане. Коммуна образовалась еще в XIX веке, и тогда это был действительно пригород Брюсселя — промзона. Сюда из сел съезжались люди, которые хотели работать в городе на заводах. Селились поблизости от них. Деревенская беднота, пролетарии. Потом стали ехать уже и другие, издалека. Итальянцы, балканцы, евреи, цыгане. Из наших современников: болгары и бывший Советский Союз. Ну и вот турки с марокканцами — но эти по приглашению самой Бельгии. Ближний Восток, на который все кивают теперь в связи с сирийским обострением, — это сравнительно недавняя история. Ближневосточных арабов здесь немного. В основном марокканцы, около 70%. Ну и 80% всего населения — мусульмане. Притом мусульманская часть Моленбека — очень густо населенная. («Плотность населения здесь выше, чем в Нью-Йорке», — сказала мне Аннализа Гадалета, член исполкома коммуны, отвечающая за вопросы устойчивого развития. И да: безработица среди населения моложе 25 лет здесь составляет около 50%, без преувеличений. 30% моленбекских школьников не могут получить сертификат об окончании школы — по неуспеваемости.)

Моленбек всегда притягивал приезжих, прежде всего своей дешевизной. Городское руководство не хотело особенно вкладываться в эти трущобы. А мигранты и не спрашивали, им все казалось и так нормально.

С годами вокруг Моленбека выросли новые районы, где уже селилась более респектабельная публика. Есть, кстати, Верхний Моленбек, который отделен линией железной дороги от нижнего, и даже визуально сильно отличается от него, — там живет совсем другое население. А этот райончик в самом центре оказался на карте Брюсселя фактически выколотой точкой.

(Позже Джеф Ван Дамм, депутат брюссельского парламента, рассказал мне, что все время своего существования Моленбек был главной бельгийской прихожей. Люди со всего света съезжались сюда, проводили здесь год, пять лет или десять, — а потом перебирались в другие регионы, более благополучные. «За 20 лет ротация населения бывает более 50%», — уверял меня Джеф. Но вот в последние годы что-то в этой конструкции сломалось.)
***

— У нас такая традиция: мы с коллегами в пятницу после работы ходим куда-нибудь поужинать и пропустить по стаканчику, — рассказывает мне Кевин. — Хотя вообще это серьезная проблема — найти такое место здесь, в Моленбеке. Нет, здесь, конечно, бары есть. Но моленбекских мусульман ты там никогда не увидишь. Хотя, знаешь, я ведь помню, как было раньше: еще лет 10 назад турки, да те же марокканцы, свободно могли сидеть в барах, ресторанах. Теперь вокруг одни только чайные дома, да и то сидят в них только мужчины. Мы с тобой здесь женщин увидели — это большая редкость. А мусульманский мужчина вместе с женщиной — так вообще не бывает.

Депутат Джеф Ван Дамм сделал другое любопытное наблюдение: в последние годы на улицах Моленбека стало заметно больше людей в традиционной мусульманской одежде: «закрытых» женщин, мужчин в «пакистанках». Что вовсе не значит, что все они так уж истово молятся.

Я, в свою очередь, рассказала депутату, что и у нас лет 10 назад я спокойно могла ездить в Ингушетию без косынки, а теперь не могу. Да, и у нас на Кавказе многие женщины тоже «закрылись», хотя нередко полиция посматривает на это обстоятельство как на неблагоприятный симптом, и вообще-то такое открытое проявление религиозных чувств бывает в России небезопасно для всей семьи.

— Нет, у нас нет никакого запрета, касающегося одежды, — ответил Джеф. — Главное, чтобы лицо было открыто.

Кевин рассказывает мне о своем видении причин массового интереса к религии в его коммуне: «Они — те, кто здесь родился, — не чувствуют себя марокканцами, но они и бельгийцами себя не чувствуют. Они знают свой потолок. «Я хочу стать пилотом» — таких фантазий даже нет. Мы проводили эксперимент: находили объявления о приеме на работу и отсылали туда одинаковые анкеты — одну от человека, который будто бы живет здесь, а другую — от человека из другого района. Все компетенции у них были одинаковые, но во всех случаях приглашение получал тот, кто не жил в Моленбеке».

Это соображение подтвердила мне и Аннализа Гадалета из исполкома коммуны: «Моя мама переехала в Бельгию из Италии, она коммунистка, для нее коммунистическая партия была ее мечетью. А эти люди ищут свою идентичность через религию, в других местах они ее не находят. В Бельгийском государстве никто никогда не задумывался над этой проблемой, предполагалось, что оно как-то само устроится».

Лично мне такое социальное объяснение изменения сознания у больших групп населения кажется правдоподобным, но не исчерпывающим.

Про наших, конечно, всегда можно сказать, что им Советский Союз застил глаза. Но европейским мусульманам кто глаза застил ранее?

Можно предположить, что это работа некоей скрытой сети проповедников, и это предположение не будет лишено оснований. Ведь и из Бельгии, и из Франции, и из России, и из других стран люди уезжают в ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация. — Ред.), и люди возвращаются оттуда — вооруженные новым знанием, как правило, небезопасным. Но мне думается, что само по себе появление ИГИЛ — это не причина процесса, а лишь часть его.

Во всем мире словно бы какая-то невидимая рука нажала кнопку «назад в прошлое». В то прошлое, когда тексты священных книг понимались буквально. Даже самые страшные их эпизоды.

Во всем мире: я намеренно не выделяю здесь мусульманский мир, и попробуйте убедить меня в том, что десятикилометровая очередь к святым мощам в центре Москвы — это не часть того же процесса; как и сеть магазинов «православной моды»; как и приговор за «бесовские пляски». Как и бессмысленная, кровопролитная война в центре Европы, когда каждая из воюющих сторон обвиняет другую в варварстве: в уничтожении чужого языка и унижении чужой культуры.

А ведь что такое варварство? Это как раз отрицание чужого опыта жизни и его уничтожение. И не важно, под какими знаменами это происходит.

В этом отношении очень примечательна семья Абдельсалам из Моленбека.

Они были братья, марокканцы, выросли здесь, хотя гражданство имели французское. Салах, старший, долгие годы спокойно жил и работал в Моленбеке. У него был бар, он был нормальный парень, у которого все было хорошо. Ну за травку его судили, но это обычная история. «Успешный! — говорит про него Кевин. — И вот несколько месяцев назад — резко! — он вдруг бросает курить и закрывает свой бар. Для всех его друзей это был шок просто!»

«А третий их брат, Магомед, при этом все время спокойно работал в муниципалитете. И многие его знали, потому что он на приеме документов сидел, все через него проходили. Ну после всего его арестовали, конечно. Но у него подтвердилось алиби, и его отпустили. Он многое пережил в эти дни. Не знаю, получится ли с ним поговорить, его теперь вообще журналисты не оставляют в покое. Но хочешь, я покажу тебе его дом?»

Занавешенные темными шторами окна дома Магомеда Абдельсалама выходят на Общинную площадь, центральную площадь Моленбека. Напротив — муниципалитет, около порога стоит машина телевизионщиков, ждет, наверное, сенсаций. Площадь — огромный, просторный прямоугольник, вымощенный булыжником. Прямо рядом с ней откуда-то из-под земли бьют неуверенные струйки фонтана. Где-то здесь, как я прикидываю, лет 500—600 назад должна была непременно стоять виселица. Ну или столб, вокруг которого разводили костер и сжигали еретиков. Ровно посередине, и вокруг места для публики много.

Ну а сейчас, зимой, базара нет, хотя развалы на главной торговой улице Моленбека все равно работают. Витрины светятся всеми цветами, манят покупателей, несмотря на дождь и четвертый уровень террористической угрозы. В ассортименте: длинные, в пол женские и мужские пальто, закрытые мусульманские платья, разного рода платки. Золото.

— Это довольно модный квартал у нас здесь, — рассказывает мне Кевин. — Я просто хочу показать тебе, что Моленбек — это не так, чтобы трущобы. Здесь тоже есть нормальный, успешный, социальный опыт.

Мы сворачиваем в маленькую улочку, где Кевин обещает показать мне мечеть. Мы идем вдоль разноцветных, двух—трехэтажных домиков, которые срослись своими фасадами, и нигде поблизости я не могу разглядеть мечеть. Вдруг распахивается дверь одного из домиков, и откуда-то из темноты на улицу выскакивает бородатый мужчина. На нем длинное кожаное пальто, буквально волочится по полу, и ботинки со смятыми задниками. Видно, что он не успел обуться внутри.

— Это мечеть? — спрашиваю я у Кевина.

— Да, салафитская, — будничным тоном отвечает он. — Они все такие, не жди, что с минаретами будут.

— А они не опасны? — уточняю я.

— Эти, по-моему, нет. У нас есть джихадисты, но эти, кажется, к ним не относятся.

История с салафитами в Бельгии — крайне любопытна. В 1967 году в Брюсселе случился страшный пожар, загорелся огромный торговый центр «Инновасьон», 350 человек погибли. Страна погрузилась в скорбь. Случайно именно в это время в Брюсселе с визитом находился саудовский шейх Фейсал, которого просто потрясла трагедия с торговым центром. Саудовская Аравия выделила на помощь пострадавшим какую-то огромную сумму, и эта сумма распределялась через исламский культурный центр. Завязалась дружба по религиозной линии: взаимные поездки, визиты, учеба. А Саудовская Аравия, как мы знаем, имеет ваххабизм в качестве государственной идеологии. И, как говорит Кевин, весь «убежденный» (а не светский) ислам здесь, в Моленбеке — это ваххабизм. Это вот просто такой факт — без всяких оценок. И тем, кто поднимает вой и крики «Пригрели на груди змею!» — я напомню еще раз, что на протяжении 50 лет весь этот ваххабизм сидел себе тихонечко по домам, и молился, и никакой внешней активности не проявлял, никуда особенно не распространялся. И сегодня в ИГИЛ едут воевать совсем не те, кто по ваххабитским молельным домам сидел. А те как раз, которые два-три года назад курили анашу по подворотням и смеялись над своими отцами, которые делают намаз и не знают толком языков. Тут автору блога вспомнилось про то, что он писал раньше Исламские неофиты-фарисеи. Гипертекст

К концу дня мы приходим к Кевину на работу, в учебный центр. Здесь они собирают молодежь, которая не смогла прижиться в школе. («Ну у нас, знаешь, одноклассники жестокие бывают. Национализм…») А центр — это типа ПТУ в России, учат работать руками, языки подтягивают.

Мы смотрим, как в цеху мальчишки, несмотря на субботу, пилят что-то из досок. Кто-то выстругал из фанеры довольно складный силуэт Эйфелевой башни.

— Я ведь тоже много думал об этом. И я понял, что они выбрали Париж просто как город, где упадок европейского общества им казался предельным. Ведь ты посмотри: они расстреляли кафе, где люди сидели на террасе и пили алкоголь. Потом концерт этой группы. Не знаю, видела ли ты, но у них на обложках альбома всегда обнаженные женщины. Поэтому выбрали именно эту группу.

— Ну а стадион?

— Да. Вот и я думаю: зачем стадион? Может, они уже хотят, чтобы мы и в футбол не играли?..

источник
fortovsky: (фонарь)
И Вы сами этого хотели. Мигранты в Финляндии устроили демонстрацию из-за плохих условий пребывания в лагерях беженцев и качества предлагаемой еды. Один даже нес тарелку и вещал, что это несъедобно, и он отдал бы это собаке.

Ребята, мы все здесь так кушаем и по всем европам тоже. Ну, нет у них возможности кормить Вас экологическими продуктами, как в сирийских, иракских и прочих деревнях. У нас здесь, сука, цивилизация, все отравлено, пластмассовое, генномодифицированное и разная прочая гадость.

Уж потерпите. Потом сами себе коров заведете и огороды засадите.
fortovsky: (фонарь)
Они надвигаются. Интересные времена. Всё указывает на то, что Россия скоро станет неинтересна для Запада, как генератор негативных новостей. Все эти санкции и вежливые неявки на локальные конфликты - с каждым днем мельчают.
Европе постепенно доходит во что ее втянули. Сами по себе сотни тысяч беженцев - не катастрофа. И даже, отчасти, дальновидный шаг: демографы считают для Германии нормальным приток в полмиллиона человек в год, чтобы иметь устойчивое развитие в 2030 году. Слабо верится в инсинуации на тему: они едут сидеть на шее европейского налогоплательщика. Не получится. И пойдут работать, и оживят конкуренцию на рынке труда, и расценки за один трудочас собьют. И недовольство будет. Но это европейцы стерпят. Как пережили нашествия польского сантехника, югославского строителя и прочих. Будут строить для себя, торговать для своих, халяль готовить себе же. Самозанятость, вообщем. Кто-то станет адвокатом, чтобы отмазывать земляков.
Про мультикультурализм предлагаю забыть. Канцлер Германии давно признала, что это было глупостью. Хорошо. Пусть живут своими общинами-кагалами, мечети там, умеренное самоуправление и т.д. Слово "гетто" не люблю.
А теперь из сегодняшних новостей: "среди беженцев насчитали 4 тысячи боевиков ИГ", "Германия потратит на мигрантов 10 млрд евро". Еще чуть раньше обратил внимание на конфликт между мигрантами и местными немцами, который начался из-за того, что в одном лагере беженцев постоялец выдрал листы из Корана, чем вызвал недовольство у соседей, и спрятался за спинами полицейских. Еще ранее чеченцы с курдами стенка на стенку сходились, а разнимали местные силовики. Вообщем, это все к тому, что они-то и сами между собой не разберутся, а решать приходится другим. Понять европейцу такое буйство южных кровей, вникнуть во все оттенки культурных особенностей прибывших, ни сразу, ни в будущем невозможно. Да и станут ли так напрягаться?
Проблема "накормить и дать работу(пособие)" меркнет перед "принять за соседа(соотечественника) и согласиться, чтобы свои и их дети сидели за одной партой". Это не на год-два, как вы понимаете.



А как резко изменились маршруты миграции? Десятилетия самой привлекательной была Франция, пока французский националист Ле Пен 2-го апреля не заявил, что газовые камеры — «всего лишь элемент Второй мировой войны»". Теперь европейской Меккой стала Германия. Лично у меня на немцев большие надежды, они меньше подвержены этому англо-французскому гнилью, типа, сентиментализма с романтизмом. Маловероятно, что даже дети нынешних беженцев полюбят "Чайльд-Гарольда". И спасением может стать только "буря и натиск".
fortovsky: (фонарь)
2009 год

Второго августа был день ВДВ. Алексей воевал в Чечне, так что это наш с ним праздник, общий, в который сначала хочется многое вспомнить, многих помянуть, а в конце забыться самому, потому что я здесь, маст, пьяный, а они… нет их, и все тут. А какие были парни! Правильно ли, что я остался, а они ушли? Достойно ли живу вместо них? Храню память? Рассказываю как могу. Да и, кто помнит эти пьяные бредни? Берет афганский всегда с собой таскаю, куда бы надолго не поехал. Это... это только свои могут понять, что значит для нас.
Гульнули с Лешей на славу, компанию в такой день долго искать не приходится. К нам на хвост Игорь-хохол приклеился, работает с Петькой через дорогу, с Комендантского ещё вместе путешествуют по Приморскому району. Отчаянный малый, пить такому нежелательно вообще – бало, беда его сама находит. На обратном пути, когда уже почти стемнело, остановил на Приморском шоссе длинный лимузин. Вышел прямо на середину дороги, чтобы вблизи рассмотреть диковину, а когда машина остановилась ещё и внутрь полез. Десять минут выматывал нервы и отталкивал водителя в фирменной фуражке. За это время подъехал УАЗик милиции, которые заинтересовались белой бандурой раскоряченной йўлнинг ўртасида, посреди дороги. Сержант и лейтенант оказались понятливые, видя на нас с Лёхой тельняги и береты, сильно не цеплялись. Игорька мы тоже в ветераны записали, даже шрам на его голове служивым предъявили, подозреваю, заработанный в пьяной драке, или в таком же состоянии с мотоцикла упал. Стражи порядка строго наказали нам идти спать и отпустили под честное слово, что доставим украинского буяна до места ночлега. У желто-синих домов распрощались с хохлом, его кишлак через дорогу, сказал нам, что дойдёт сам и поплёлся дальше один. Хороший вечер. Повеселились и поплакали – всё как и положено. Идём с Алексеем по кишлаку обнявшись, штормит нас в разные стороны и напеваем невпопад: «в Аф-га-ни-стане... в "черном тюльпане"... с водкой в стакане... мы молча плывем над землей... скорбная птица... через границу... к русским зарницам…».

Начало романа Кидалка. UZ
fortovsky: (фонарь)


Санкционное. По акции(гы-гы).
Вспомнилась последняя встреча с литовцами.
Прошлым летом в магазине на Измайловском проспекте. Двое высоких с рюкзаками ходят по залу, и что-то балакают, прислушался - лабасы, до 40-ка лет. От латышей их мову можно отличить, много шипящего, как у поляков. Подумал, туристы - самый разгар сезона. Через пару минут догнал их на кассе, оказалось - всего их четверо. Другие - по-старше, в районе 45-ти, рассчитываясь, шутили с продавщицей на хорошем русском без акцента, но со своими опять перешли на летувишку. Но самое интересное, те, что по-старше, перемазаны шпаклевкой и в пыли. Где ж это так работать надо, что даже не помыться? Теперь узбеки так не работают здесь. Не сдержался и спрашиваю: "Что в Евросоюзе работа кончилась?"
Такого мата в адрес ЕС и "чучмеков" туда понаехавших ни до того, ни после, я не слышал.
fortovsky: (фонарь)
Утром пошел на Апрашку искать аккумулятор для Алкателя, вот же ж имечко, прости Господи. Не нашел. Дефицит. В смысле телефон одноразовый. А там рейд: автобусов и автозаков разных нагнали. Документы проверяют. Тех, у кого не надо проверять, там уже не осталось. С улицы Садовой господа полицейские фрукты ящиками в свой бус грузили. Оброк, наверное.
fortovsky: (фонарь)
Вчера в столовке четверо узбеков. Трое молодых, один седой. Слышу, старший слишком много русских слов в речь вставляет. Стал сильнее кривить ухом. Оказалось, он рассказывает примеры тестирования по русскому для мигрантов:
- Не "с скакалкой", а "со скакалкой".
И еще какой-то вариант, где "и так, и так правильно".
Походу над ними немного потешаются на тех экзаменах.
Знаю, что тем, кто получил аттестат или диплом при Союзе, разрешили не сдавать тесты.
fortovsky: (фонарь)
понае

Филологическая девушка понаехала из эриванов покорять Москву в последнее, "лихое" десятилетие прошлого века. Классика жанра со времен "Москва слезам не верит". Столица слишком большая, чтобы ее понять, это не под силу даже своим, а уж принимает в их ряды она точно не всех. Выход один - ужать огромный город до понятного, безопасного мирка: съемная комната, душевная хозяйка, называющая героиню "дочкой", работа в обменнике валюты "Интуриста". Представили? Коробка отеля, а в ней еще футлярчик. Забавные девочки-коллеги и шебутная начальница. Сплошной юмор и веселье. Все остальное за скобками. Негатив только мельком, легкими мазками: "крыши", бандиты, менты - мрачные тени за окнами. Даже валютные проститутки очеловечены. И дефолт - нелепое недоразумение.
У автора не было стремления ни поплакаться(а слезы в жизни, уверен, имели место) , ни зафиксировать события. В книге чувствуется желание, чтобы  тебя приняли, если не за родную, то за человека, которого знают с детства. Обычное желание понаехавшего. Стать другом. "Понаехавшая" - это обращение к Городу. А унылых столица не любит, потому веселья на страницах очень много.
Москву можно поздравить, в ней понаоставался очень хороший человек, способный написать легкую и дружелюбную книгу.

Очень понравилось:
"Наблюдение: накосячит горстка идиотов — а доказывать, что она не верблюд, целой диаспоре!"
fortovsky: (фонарь)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] kunstkamera в Цветные гастарбайтеры
Не подумайте плохого, не в смысле, что черные, а в смысле, что не черно-белые.




Черкизон )


Трущобы )





Москва-Сити, 2007 )
fortovsky: (фонарь)
таш-спб

Вчера на Московский вокзал прибыл поезд "Ташкент-Санкт-Петербург". Пассажирам не дали выйти сотрудники полиции. Собрали паспорта и показали в сторону Сбербанка:
- Идите оплачивайте штраф.
- За что? Мы еще из поезда не вышли(в полном недоумении).
- Хотите вернуть паспорта - идите платите две тысячи. Вас там встретят. Приносите чек - получаете паспорт.
Деваться некуда. Всей ордой побрели. Непонятно что оплатили. Вопрошают: "За что"?!
Я пошутил: - За возможность посетить российскую землю и культурную столицу.

Раньше на получение документов давался недельный срок. С новыми законами полная неразбериха. В конце года сказали, что прошлогодние патенты аннулируются, надо делать новые. Теперь говорят, что можно продлевать.

Profile

fortovsky: (Default)
fortovsky

January 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 10:17 pm
Powered by Dreamwidth Studios